«Шизофрения» по Булгакову

И снова наш любимый СТИ. И опять Булгаков. После «Записок покойника» (версия «Белой гвардии» и «Театрального романа») логично было посмотреть вторую часть дилогии Сергея Женовача по произведениям М. Булгакова – «Мастера и Маргариту». В минувшую субботу нам посчастливилось это сделать! Удивление до мурашек, восторг, когда овация длится и длится, а народ все не расходится. Когда реплики и мизансцены расцветают в памяти все ярче день ото дня. Короче, - настоящее событие, как всегда, в этом уникальном театре. Многонаселенный роман М. Булгакова, давно разобранный на цитаты, уже столько раз виденный в театре и кино, предстает в новом свете. В белом, точнее белоснежном. Скупая сценография постоянного соавтора С. В. Женовача Александра Боровского — полная неожиданность для тех, кто помнит роман наизусть. Никаких признаков Ершалаима или булгаковской Москвы: зеркало сцены занавешено белым занавесом из старых пододеяльников. По центру балкон с резными дверьми, рядом писательский стол, в нижнем шкафчике которого, как в печке, горит - сгорает рукопись романа Мастера. Сгорает в буквальном смысле — огонь настоящий. В центре алтарь Воланда – белый ажурный балкон или веранда, которая в конце спектакля унесет князя тьмы в глубину сценического пространства. И ее, словно гроб с покойником, будут придерживать по краям представители чертовой четверки. . Белый парадный цвет в 1930-х годах, после исчезновения свидетелей и ухода в прошлое памяти о Гражданской войне, расколе на красных и белых, становится главным цветом сталинской эпохи. Если судить по живописи тех лет, в СССР вообще не было зимы, всегда стояло белое лето, и женщины в белых платьях, белых носочках и белых туфельках, сопровождаемые мужчинами в белых парусиновых костюмах, дружными колоннами шли к счастью. Белый цвет дважды оправдан: не только эпохой, но и местом действия спектакля Сергея Женовача. Все происходит в «доме скорби», в больнице для умалишенных, где не только Мастер (И. Лизенгевич) встречается с Бездомным (И. Янковский), но куда стекаются также и все остальные персонажи романа. То есть, всё и все - в белом. И публику встречают на вешалке молодые артисты СТИ в белых халатиках с завязочками сзади. Цветовую гамму нарушает только Воланд (А. Вертков). Чтобы посмотреть на москвичей в белой «массе», он явился в сером костюме. При том, что в спектакле есть актерские удачи – Бездомный (И. Янковский), Бегемот (В. Евлантьев), именно А. Вертков – самое точное попадание. Впрочем, он с таким же успехом мог бы сыграть здесь и Мастера, и Пилата. Он, кажется, может все. Скупость, изящество и глубина проникновения в образ – его почерк, фирменный стиль. Только ради него стоит прийти на спектакль (!) "Живой" ансамбль музыкантов, проникающий через окошки в "стене", добавляет озорства к "играм" свиты Воланда – сеанс в варьете публика встречает с энтузиазмом. В спектакле вообще множество эффектных визуальных находок и фокусов (из цирка позвали иллюзиониста Артема Щукина). Финал фантастически красивый. После пары-тройки визуальных чудес по пустой сцене разлетается пепел: сгорит Москва, сгорит земля, «сгорит прежняя жизнь, сгорит страдание». С театралами –юновцами на спектакле побывала Наталия Иванова.

Недавние посты
Архив

Москва, Россия

141980, г.Дубна, ул.Попова, д.10

8 (496) 212-80-88

8 (985) 995-4226

school.juna@gmail.com

© 2013-2019 «Новая школа Юна»

  • Vkontakte Social Icon
  • Facebook Social Icon